Рiдна iзраэльска военщiна.
Работать программистом было хорошо. Везде все новое, чистое, всюду беззвучные кондиционеры, фрукты, бесплатные кофейные машины, обед за копейки в ресторане. Да еще и платят много. Если бы еще не надо было работать, то вовсе замечательно. Однако за хорошие деньги требуют много вкалывать, а в случае неудачного написанного тобой кода, имеют по полной программе. Тем не менее, я свыкся и работал как настоящий программист. Но… Хорошее не длится долго. Я «топтал кнопки» четыре года пока не грянул очередной кризис Хай-Тека. Несмотря на то, что иногда я писал очень хорошие программы и функции (чем втайне горжусь), кто-то в моей фирме «Policom» проворовался. Им пришлось сокращать персонал и меня уволили.
Когда кончилось пособие по безработице, я вспомнил о том, что я инвалид и пошел в «Битуах Леуми» (Институт национального страхования).
Дело в том, что в феврале 2000-го года я ослеп на левый глаз. В больнице «Рамбам» зрение мне вернули, но разнообразные медицинские проверки показали, что я болен рассеянным склерозом. Мне стало страшно. Врачи мне предсказывали печальное будущее. Однако на тот момент физическое состояние было хорошим, и я решил скрывать свой диагноз пока это возможно.
Не то, чтобы мне было стыдно, но я как-то хотел отмахнутся от этого приговора. И, хотя я не был виноват в этой болезни (по крайней мере, на рациональном уровне), но я стыдился. Мне хотелось быть как все. Поэтому я ничего не сказал ни на работе, ни в армии, ни даже своим родителям. Ведь чувствовал я себя нормально, ну устаю немножко быстрее чем раньше, ну левый глаз дрожит, ерунда какая.
Все-таки из армии пришлось уволиться. Мой последний «милуим» прошел в Дженине. В 2003м. Это была операция «Хомат маген»(защитная стена). И хотя я уже был 30%-м инвалидом, никто ничего не знал и не делал мне никаких скидок. Воевал я в должности лохем-бардалас (боец-пантера). Пулеметчик роты бронепехоты 398-го танкового полка. Я уже не мог бегать с пулеметом как раньше, и понял, что своей немощью могу подвести других, а это значит – Прощай Оружие.
Тогда я этого не понимал, все шло своим чередом, но теперь я думаю, что вправе гордится своим последним милуимом. Закончился он тоже примечательно.
Как всегда, в последний день службы была вечеринка. Впервые, с начала «Защитной стены», а длилась операция месяц, вся рота собралась вместе. Операция была тяжелой, и оружие у нас сдавало меньше людей, чем его получали. Тогда, в Дженине погибло немало солдат, и моя рота тоже понесла потери. Командир роты (новый, прежний был ранен), сказал, что гордится нами. Сказал, что в этом году в роту вольются новые люди, и нагрузка на каждого будет уменьшена. Мы его вежливо выслушали, поопладировали, поели фалафель, хумус и еще всякие вкусные вещи, которыми нас порадовало командование бригады и местные поселенцы. Потом вспомнили тех, кого нет с нами, повздыхали, похвастались своими подвигами, попели песни, поиграли в футбол и разошлись по палаткам с тем, чтобы на следующий день чистить оружие, собирать амуницию, сдать все это смертоносное добро, и разъехаться по домам.
Но вот что интересно: на пятьдесят здоровых мужиков, в возрасте от 24 до 45 лет было куплено пять (!) бутылок водки. И мы не выпили даже двух! Среди нас было человек десять «русских», и если бы мы были одни, без всякого сомнения, упились бы в зюзю. И хоть я к тому времени уже был не большим любителем алкоголя, но принял бы в пьянке самое активное участие и снимал бы стресс русским народным средством. Но тогда.… Это было бы как-то неправильно. Атмосфера не располагала. И, хотя нас никто не ограничивал (попробовал бы!), пить водку было как-то не в тему. Даже странно. Однако факт.
Несколько слов об израильской армии. Сказать, что она сильно отличается от советской – не сказать ничего. Понятно, автоматы другие, машины другие, погоны другие, но… вкус службы другой. Совсем другое отношение к людям. Другие отношения между солдатами. Другое понятие дисциплины. Невероятное (для бывшего солдата советской армии) восприятие офицерами своего положения. Солдат и офицер, неважно генерал он, или лейтенант, питаются в той же столовой, получают туже еду, носят одинаковую одежду (разница только в погонах). Дисциплина базируется не на страхе перед наказанием, а на осознании, понимании того, что приказ должен быть выполнен. И если ситуация не боевая, о нем можно поспорить со своим командиром.
Главным наказанием является изгнание из своей части, а то и вовсе из армии. Быть солдатом – почетно, и, если после службы узнают, что ты был выгнан, а то и вовсе не служил, то статус такого человека в глазах израильтян резко упадет. Оно и понятно. Живем мы по описанным в романе Саймака «Неукротимая планета» законам перманентной войны. В армии служат не только мужчины, но и женщины. Общему призыву подлежат как юноши, так и девушки, что привносит этой организации особый колорит и прелесть.
И мы, когда-то были рысаками. Курс бронепехоты. Август 1991.
Домой солдаты уходят как минимум раз в месяц. «Пидарасов» там тоже, конечно хватает. Какая же армия без них? Особенно обидно, когда эти самые пидарасы - женского пола. Интересно, есть такой термин – «пидораска»? Одну из таких я встретил в 1991м году, на курсе молодого бойца. Из-за особенности ее фигуры эта сержантша носила кличку «бункерша».
Однажды, за какую-то провинность она распекала моего друга Сашку. Мало того, что Сашка был в два раза ее крупнее и на шесть лет старше, он еще и отслужил два года в морской пехоте. (Израильтяне меня постоянно спрашивали, почему он все время носит полосатую майку. Ну как можно объяснить нерусскому человеку значение тельняшки?)
Надо было видеть эту сцену! «Бункерша» ему выговаривает, а Сашка краснеет, зеленеет, плюется, сжимает кулаки, и видно, как ему хочется пришибить эту мелкую тварь. Но сказать ничего не может, так как иврит знает плохо. В конце концов, он разродился проклятием, от которого все русскоязычные попадали от смеха. «Шоб тебе муж херовый попался!» пожелал бывший десант своей непосредственной начальнице.
Александр Матвеев был нетипичным евреем. Он вышел из евреев-крестьян, две деревни которых находятся в Воронежской области. В восемнадцатом веке один барин перешел в иудаизм и обьевреил своих крепостных. С тех пор эти этнически чистые русские люди стали соблюдать все правила иудаизма. Делали обрезание, не разводили свиней и ходили в деревенские синагоги.
В их паспортах 19-го века, в графе национальность значилось – «жидовствующий». В 20-м – «еврей». После развала СССР почти все они репатриировались в Израиль.
Другим моим другом был рыжий канадец по имени Стивен. Ментальность выходцев из северной Америки меня поначалу шокировала. Ну ладно, нельзя ничего украсть из армии или утащить с работы. Это еще понятно. Но то, что проехать на автобусе без билета, или сходить в кино не купив билет – западло, это меня сильно возмущало. Теперь я знаю, что они даже не качают в интернете взломанные игры или программы, а фильм должен быть лицензионным, и оплачен правообладателю. Ну ладно, у богатых свои причуды.
Сашка отводит душу. Патроны бесплатные.
Однажды мы дежурили на дороге. В километре сектор Газа. Нужно отлавливать потенциальных террористов, останавливать подозрительные машины и просто, демонстрировать присутствие на местности. Вид, надо сказать, у нас был устрашающим. Каска, бронежилет, разгрузка, М-16. И черная и рыжая бороды из по ремня каски. Сами себя боялись.
Однако жарко. 35-40 в тени, но где же эта тень?! Воды пили много, однако она, зараза, горячая. А мимо, из Газы в Израиль проезжают огромные фуры с арбузами. Английский язык я знал хорошо, но не я, а солнце убедило Стива признать арабские арбузы военными трофеями. В то время, когда один из нас тщательно проверял у водителя документы, второй сзади вытаскивал пару арбузов. Шофер, конечно, видел, что его обворовывают, но что-то сказать ненавистным оккупантам не смел. Еще бы, вякни он, развернем назад.
Вот так. Стоит попробовать настоящей жизни, сразу облетает мишура, забывается культура. Прослужил бы он со мной еще немножко, стал бы матюкаться как ГПТушник.
С арабами Стив общался с трудом. Мало того, что иврит он знал плохо, так он еще и произносил слова с диким английским акцентом, как будто во рту у него ворочается кусок мыла. Но это ему нисколько не мешало, стоило этому канадцу поднять автомат, как его мгновенно понимали и без переводчика. Еще раз повторю, вид у нас был не только страшный, но еще и дикий. На своей каске красным фломастером я нарисовал пятиконечную звезду, а внизу написал С.С.С.Р.. Я приготовился, что меня вздрючат за присутствие на обмундировании чуждого государственного символа. В этом случае мне пришлось бы делать невинное лицо и говорить, что я здесь абсолютно не причем, такую, мол, на складе выдали. Однако, это никого не заинтересовало и я уже собирался написать на бронежилете «Динамо Минск», но решил, что это слишком. Думаю, что и в этом случае никому бы не было дела.
Латиносы поздравляют меня с 23-м днем рождения. (19.06.1991) Сбоку бельгиец с выразительным именем – Джони Уокер.
Серхио напоздравлялся.
Стивен, тоже, имел не совсем «уставной» вид. За несколько дней до того, тренируясь атаковать неприятельские укрепления, он, крича что-то безумное по-английски, выпустил из своего автомата три магазина подряд, не заметив, что ремень обернулся вокруг ствола. Ремень, естественно, прогорел, а новый, по каким-то причинам, в оружейке ему не дали. Так он и ходил к неудовольствию «бункерщи», с автоматом на шнурке до окончания курса молодого бойца. Точнее до той вечеринки, когда он этот автомат сжег вместе со шнурком.
Дело в том, что после окончания курса молодого бойца устраивается вечеринка, так называемый «Праздник ломания дистанции», когда бывшие новобранцы и их командиры целуются, сержантов прекращают называть «господин сержант», а просто Меир, Циля или Юда. Все пьют колу (ну почти) и вспоминают всякие истории, которые произошли с нами за последние два месяца. А Стив там так напился колы, что уронил свой автомат в костер, и уснул неподалеку.
Как известно, М-16 на 80 процентов состоит из пластика, поэтому из огня удалось спасти только ствол с прицелом и затворную коробку. К всеобщему веселью, он это «оружие» и сдал на склад.
Состоялся военно-полевой суд, но так, как на обгоревшей трубке диаметром 5.56 был выгранен правильный номер, Стивен отделался двухнедельной отсидкой в армейской тюрьме (аналог губы, но куда им там, гуманистам) и штрафом за порчу армейского имущества.
Таким образом, можно понять готовность арабов отделаться парой арбузов от солдат, которые больше напоминали разбойников, чем военнослужащих регулярной армии.
Армейские прически.
В моей учебной роте, на первом милуиме собралась разношерстная, разноязыкая компания, что способствовало появлению множества комичных ситуаций. Например, с нами служил эфиоп, ветеран какой-то африканской войны, в которой он даже был ранен. Звали его Соломон Соломон. Где имя, а где фамилия разобрать было сложно. Вполне возможно, что при рождении его нарекли как-нибудь непроизносимо, а имя Соломон он получил, только репатриировавшись в Израиль. Так вот, этот Соломон Соломон был цвета приклада М-16, что очевидно и являлось причиной его гипертрофированной жизнерадостности.
Через месяц после начала курса, к нам пожаловал начальник учебной базы Зиким. Мы, как здесь принято расположились полукругом и выслушали короткое приветствие седого, сухопарого полковника. Он был немногословен и сосредоточен, а после пожелал услышать наши жалобы, претензии и предложения. Тут же вышел широко ухмыляющийся Соломон Соломон. Он сказал, что у него есть проблема, а именно – его ночью не видят и он постоянно в хорошем настроении. Недоуменному начальнику пояснил, что находясь в засаде, сияющей улыбкой он может демаскировать отряд. Все ожидали примерного наказания чернокожего нахала, однако мгновенная реакция офицера убедила нас в том, что оборона страны в надежных руках. Хмуро посмотрев на эфиопа, полковник пообещал, что завтра же он купит тому намордник.
Закончив «курс молодого бойца» и обучение профессии бронепехотинца, я был причислен к роте бронепехоты 398го танкового полка.
А вон там – сирийский танк! У-тю-тю! Справа Рафик (в прошлом из Баку. Слева Ашер из Иерусалима.)
|
Рекомендуем
