|
Ничего не надо
«Мне от этой страны ничего не надо», — пишет нам человек, из отапливаемой квартиры с электричеством, водопроводом и канализацией.
«Я самодостаточен», — добавляет он, не представляющий как выращивать картошку, не сшивший себе ни одной рубашки, не строивший дома́, не умеющий охотиться, не выкопавший ни одного колодца, да и наверно в жизни не начертивший ни одного чертежа. Не владеющий боевыми искусствами, не умеющий лечить, тушить пожары и спасаться от наводнения.
«Я не в смысле, всё сам, я в смысле — сам разберусь», — разъясняет он, ещё вчера требовавший от властей «срочно разобраться с терроризмом», «ликвидировать пробки», «приструнить мракобесов», «изгнать чурок», «дать нормального тренера сборной России» и «починить наконец-то интернет». И наверняка потребующий всё это завтра.
«Да не, вы не поняли», — говорит он в самооправдание, — «мне не надо, чтобы страна обо мне заботилась. Пусть просто не мешает, пусть просто следит за честностью игры, пусть только ловит убийц и воров, гарантирует исполнение контрактов, строит дороги и содержит армию». После этого он приводит такой перечень того, что государство «просто должно делать», что длине этого перечня начинают завидовать даже социалисты. Складывается ощущение, что государство должно делать практически всё и только одно не делать: не сковывать полную свободу вот этого вот человека лично. Таким образом сразу понятно: этому человеку совершенно не нужна опека государства. Ему эта страна вообще не нужна. Он сам справится.
«Постойте. Я имею в виду, что всё необходимое я получу в процессе обмена с другими частными предпринимателями, без государства», — сообщает человек, который ездит на работу по государственным дорогам, о строительстве которых он никогда и ни с кем не договаривался. Как не договаривался о прокладке водопровода, строительстве электростанций, организации парков, да чего там — даже о вывозе мусора. У человека есть немецкий автомобиль и корейский телевизор, поэтому в глубине души он считает, будто давно уже прервал отношения с «этой быдляцкой страной» и заключил тайную сделку с Цивилизованным Миром. Его автомобиль, правда, питается российским бензином, а телевизор — российским электричеством, однако всё это так же незаметно, как в детстве момент заполнения холодильника едой. Человек при случае вызывает забесплатно пожарных, милицию и скорую помощь, отдаёт детей в бесплатные школы (ругаясь, что директор осмелился вымогать у родителей деньги — аж несколько тысяч), но это его не смущает.
«А чего такого?», — интересуется он, — «Я налоги заплатил, теперь имею право пользоваться. У меня эти деньги насильственно изъяли, вот я и вынужден компенсировать. А не изъяли бы — всё то же самое сам бы купил», — резюмирует он, чьего годового дохода хватит на отплату нескольких квадратных метров шоссе, а если брать сочинские расценки, то и сантиметров. Он ездит почему-то не по двум квадратным метрам, а по всем дорогам сразу. Он не оплачивал проводку персональной канализации ему в квартиру. Не строил персональную электростанцию. Он получает всё это только лишь потому, что много людей одновременно всё это получают. Эти люди и есть — страна. Он крайне сильно связан с этой общностью, поскольку персональное такое же он не сможет оплатить даже за миллион лет. Но при этом, вот этот вот гражданин, который достиг трудоспособного возраста в лучшем случае десять лет назад, первые пять лет работы получал чёрную зарплату, а сейчас живёт на серую, уверен, будто тринадцатью процентами с трети своего дохода за последние пару лет он компенсировал обществу все на него издержки. Более того, общество будто бы его ещё и обокрало — не изыми оно у него эти тринадцать процентов, то человек наверняка купил бы себе персональное метро без этих вонючих пассажиров и дороги без пробок.
«Да я у этой страны ничего не просил вообще», — кричит человек в ответ, — «был бы выбор, я бы вообще другую страну выбрал. У этой я беру только потому, что меня в другую не отпускают». Человек, как легко догадаться, видит себя членом жюри на конкурсе красоты. С его точки зрения все страны, как красавицы-конкурсантки, по очереди должны из кожи вон лезть, дабы понравиться этому человеку. И тогда, так и быть, он сделает свой выбор в чью-то пользу. Он не собирается вручать приз, как это делают реальные устроители конкурсов, он даже не собирается оплачивать шикарный космический отель для стран-участниц и специальные солярии планетарных масштабов, нет, страны должны пыжиться перед ним просто за сам факт его существования. Они должны быть ему благодарны за его к ним благорасположение. Они даже за это благорасположение должны до драки конкурировать. Вот и сейчас, утверждая «мне тут ничего не надо», он подразумевает, что в другом месте он обязательно получил бы больше, а спросили бы с него меньше. Например, дали бы виллу на берегу моря, не лишая, само собой, свободы слова и не заставляя работать по двенадцать часов в день. Но раз иного выхода нет, приходится брать тут.
Однако он заблуждается. Страны должны быть ему благодарны и они ему благодарны за прямо противоположное: за то, что он их не выбрал. За то, что он в них, слава богу, не живёт. За то, что он живёт тут у нас, а не там у них. Вот за это они незримо жмут ему руку.
Каждая страна рада, что она для него не Эта.
|
Рекомендуем
